запрещенное

искусство

18+

13.10.2012, МН, Борис Пастернак

Московские Новости: С фонариком под одеялом

Новый закон заставит детей и родителей прятать книжки друг от друга

Вступил в силу закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». О том, как этот закон может сказаться на читателях и на книжной отрасли страны, обозреватель «МН» Борис Пастернак беседует с генеральным директором и главным редактором издательства «Самокат» Ириной Балахоновой.

 

— Давайте, Ирина, сразу скажем правду тем, кто читает запись нашей беседы: это не вполне интервью журналиста с издателем — это продолжение длинного разговора, в котором мы оба только что приняли участие. Нас включили в рабочую группу Федерального агентства по печати, которая разрабатывает предложения по исполнению нового закона. Того самого закона, по которому на телеэкранах появились пометки «6+» или «16+». Теперь такие пометки должны появиться и на книгах. И мы должны сами предложить, как нам этот закон исполнять.


— Мою позицию вы знаете: никак не исполнять. Я считаю, что книги из-под действия этого закона вообще должны быть выведены.

 

—Почему именно книг он касаться не должен?


— Этот закон не должен касаться ничего — ни кино, ни телевидения, ни танцев. Дело в том, что ему поручено регулировать вещи, которые имеют отношение к физическому и психическому здоровью и безопасности ребенка. В любом цивилизованном государстве это сфера ответственности семьи. А государство должно проводить такую социальную политику, которая помогала бы семье решать эти задачи.

 

— Мы с вами живем в государстве, где власть всегда активно вмешивалась в образование и воспитание. С чего вы решили, что сейчас государство из этой сферы уйдет?


— Наши бесконечные претензии на принадлежность к развитым странам в области экономики, в сфере культуры, в области демократии могут быть этим законом опровергнуты. Создается впечатление, что вместо того, чтобы дать гражданскому обществу возможность нормально развиваться, государство принялось ему активно мешать. Как только власть ощутила способность граждан самоуправляться, она начала предпринимать попытки эту самостоятельность прервать.

 

— Это испуг? Рефлекторная попытка удержать то, что выскальзывает из рук?


— Я как ребенок брежневской эпохи и дочь политзэка склонна думать, что это вполне осознанные меры. Но как человек, придерживающийся демократических принципов, готова применить к государству презумпцию невиновности. Мол, у нас везде такой бардак, что всякие искривления возможны. Но вот какая штука: при общем бардаке следовало ожидать разнонаправленных мер, а нас четко поворачивают в довольно жесткий авторитарный режим. Именно такие режимы всегда стремятся внедрить себя в частную жизнь, поскольку их задача — воспитать людей, которые не способны принимать самостоятельные решения.

 

— И все-таки презумпция невиновности. Ну что плохого в том, что я включаю телевизор и вижу надпись «12+»? Не все такие разумные, не все во всем разбираются, есть масса населения, которая понятия не имеет, что можно детям, а чего нельзя.


— Бог с ним, пусть будет некий закон. Хотя я и категорически против. Но он ведь написан крайне невнятно, позволяет очень противоречивые трактовки. Для ограждения детей от ненужной им информации использовать его, на мой взгляд, просто невозможно — придется запретить 90% детской литературы. Потому что при желании в любой книге можно найти что-нибудь запретное: то ли натуралистическое описание, не подходящее для детей «6+», то ли зло, не всегда побеждаемое добром, для детей «12+», то ли сцену насилия, не рекомендуемую для детей «16+». А как еще обличить насилие, не изобразив его?

 

Этот закон, если он останется в таком виде, практически выводит за рамки возможной публикации всю правдивую и реалистичную литературу. Нет таких стерильных книжек. Кроме прочего, он вступает в противоречие с уже существующими книжными ГОСТами, которые гораздо шире и подробнее описывают ситуацию и гораздо четче определяют аудиторию книги. Посмотрите, мы вынуждены будем вписывать всю детскую литературу в промежуток между шестью и 12 годами, поскольку более мелкой градации нам не предложено. Скажем, с ребенком 11 лет нам уже нужно разговаривать о проблемах пубертатного периода, но, поставив на книгу значок «6+», мы тем самым как бы предлагаем ее и семилетнему ребенку.

 

А ему это пока совершенно ни к чему. Между шестью и 12 годами есть как минимум три возрастных рубежа, это вам скажет любой родитель, психолог и педагог.

 

— Да, я тоже не понимаю, почему маркировка книг непременно должна быть оградительной, запрещающей, а не рекомендательной.


— Мы прекрасно работали с рекомендательной маркировкой — «для старшего школьного возраста», «для семейного чтения», например, — и все было понятно. Ребенок и его родители знали: это совет. Но если ты чувствуешь себя более взрослым, если ты столкнулся с проблемами, с которыми дети твоего возраста обычно не сталкиваются, — читай и другие книги. Теперь же мы оказываемся в ситуации запрета — ребенок не должен, не имеет права получать в руки литературу, которая как бы не предназначена для него. И тут, мне кажется, мы переходим к самой сути нового закона — если эта книга попала ребенку в руки, кого-то накажут. Разработан инструмент для выборочного контроля и давления на отдельных издателей, библиотекарей, продавцов.

 

— Но ведь право маркировки предоставлено самому издателю.


— Да, маркировать книги может издатель, но «в случае, если…» закон предлагает сказать свое слово эксперту. То есть если любой человек, считающий себя более компетентным, чем издатель, накатает бумагу куда надо — решение должно быть передано экспертному совету. Кто будут эти эксперты? Есть подозрение, что независимыми они не будут. Это не прямая, но тем не менее вполне понятная цензура. К тому же возможен еще один эффект — издатель и сам будет думать: на кой черт мне издавать очередную проблемную книжку, тисну-ка я лучше фэнтези, где действие происходит на иной планете. Не каждый, знаете, автор может написать «Трудно быть богом», оставаясь в рамках жанра и в то же время описывая проблемы нашей реальности.

 

— Пусть презумпция невиновности будет и у экспертов.


— Я почти убеждена, что среди них непременно окажутся и те люди, которые умудрялись этот закон предвосхищать. Есть такой талант — бежать впереди паровоза. Они уже давно катают телеги про то, как издатели поют с чужих голосов, насаждая «не свойственные нам, не близкие нашей морали нормы», развращают наших детей.

 

Мы издали очень милую книжку шведского автора Ульфа Нильсена, которая называется «Самые добрые в мире». Это один день из жизни трех малышей. Однажды летом они решили похоронить муху, которую нашли на окне. За мухой последовала стрекоза, потом еще кто-то… Им кажется, что все живое, что перестало быть живым, заслуживает памяти, прощального псалма и даже крестика на могилке. А потом они видят, как погибает птица, ударившись о стекло, и рыдают над ней. Книжка очень трогательная, автор рассказывал нам, что так он боролся с собственным страхом смерти, — он знает, что этот страх есть у каждого ребенка, но мало с кем из детей об этом говорят взрослые.

 

И вот после выхода книги нам на хвост села некая организация, которая назвалась комиссией по этике и причислила себя к Санкт-Петербургскому университету. После ряда разбирательств стало понятно, что эти люди хотят на коммерческой основе давать заключения о любой продукции — не нарушает ли она этических норм? По нашему поводу комиссия написала письмо руководителю Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Сеславинскому с требованием изъять книгу из обращения. На что Михаил Вадимович ответил, что они с дочкой эту книгу читали, она им обоим очень понравилась и что русские дети и родители не тупее шведских и как-нибудь сами разберутся, что им читать, а что не читать. И что, к счастью, в его функции не входит изъятие книг из оборота. В общем, тогда комиссия куда-то делась, но теперь я вижу, что эти люди или им подобные просто зашли с другой стороны. Нам предлагают, по сути, создать в рамках закона много-много таких комиссий.

 

— Обращаю ваше внимание на то, что никаких репрессивных мер законом пока не предусмотрено.


— Ну что вы! Там написано примерно так: ответственность регулируется в соответствии с законом. Отрегулируют. Думаю, это будет следующий шаг. К примеру, библиотекари уже попали в переплет. Их обязали с 1 сентября маркировать всю продукцию, «поступающую в оборот». Что такое оборот? Это будущие книги? Это книги, подписанные в печать до принятия закона? Это все книги, выдаваемые читателям? Они, как, собственно, и мы все, оказались в неправовом поле, мы все уже нарушили этот закон, мы все уже на крючке. К нам уже пора меры принимать.

 

— А вот если ребенок «6+» будет застукан с книжкой «12+», что ему за это будет?


— Не знаю… Тюрьма, наверное.

 

— Ладно, оставим шуточки. Представим себе, что вам не удастся отстоять свою точку зрения. Что вы будете делать?


— Россияне обладают уникальным умением и опытом писать и читать между строк. Сейчас эти навыки немножко подзабылись, но на генетическом уровне они сохранились, вспомнятся мигом. Так что формально этот закон, возможно, и приведет к тому, что мы не будем переводить столько книг или вынуждены будем их серьезно редактировать для попадания на российский рынок. Но это же вопрос самоуважения — хотим мы этого опять или нет? Не хотим. Значит, найдем способ обойти.


Толкайся и катись

 

Издательство «Самокат» ищет по всему миру и привозит в Россию лучшие детские книги, открывает для читателя новых российских авторов и художников, наводит мосты между культурами и поколениями. Но назвать издательство детским и тем самым обрисовать круг читателей было бы неверно. Вот названия лишь некоторых издательских серий «Самоката»: «Родная речь», «Самокат для родителей», «Лучшая новая книжка», «Книжка-картинка», «Встречное движение»... «Самокат» издает литературу интеллектуальную и психологическую, которая интересна и детям, и взрослым. Даниэль Пеннак, Ульф Старк, Дино Буццати, Мари-Од Мюрай, Брюно Хейтц, Олег Григорьев, Артур Гиваргизов, Сильвана Гандольфи, Свен Войе, Мария Парр, Дина Сабитова, Екатерина Мурашова, Анджела Нанетти… Книги «Самоката» удостоены десятков литературных премий в России и за рубежом.

 

Московские новости

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com