запрещенное

искусство

18+

19.10.2011, Уличный университет, Сергей Кагермазов

Филипп Костенко: Когда флаг поднялся над Невой

Участник захвата «Авроры» делится взглядами на жизнь

В воскресенье анархисты запустили петарду с носовой пушки крейсера «Аврора», сделав «выстрел по дому Михаила Боярского», и подняли пиратский флаг на мачте, где трое человек просидели пять часов, требуя освободить товарищей, которых скрутили и передали полиции моряки с «Авроры». Своей акцией анархисты отметили Международный день борьбы за ликвидацию нищеты.



Активист движения «Еда вместо бомб» Филипп Костенко объяснил Uni на собственном примере, как становятся анархистами и за что они борются, устраивая свои акции.

 

 


Как давно ты пришел к анархизму?



— Больше десяти лет назад. Сначала это был, конечно, условный анархизм, связанный с субкультурной принадлежностью. Лишь с течением времени эти взгляды сложились в более четкие социально-политические представления о том, каким должен быть мир, как люди должны в нем взаимодействовать.



— Ты упомянул субкультуры, что ты о них думаешь?



— У меня противоречивое мнение. Нельзя сказать, что принадлежность к субкультурам — это очень хорошо, потому что, например, непривычный внешний вид отталкивает многих. Но, с другой стороны, существование протестных субкультур приводит к тому, что молодежь с помощью каких-то внешних атрибутов — музыка, одежда, например, начинает критически относиться к действительности и приходит в анархическое движение.



— Можешь ли вспомнить, что конкретно подтолкнуло тебя к анархизму?



— Нет, мои убеждения развивались постепенно, нельзя сказать, что был какой-то переломный момент.



— Ты интересовался политикой до того, как стал анархистом?



— Да, я с детства интересовался политикой. Рос я в девяностые годы; 91-й, 93-й года, вся эта шумиха, связанная с распадом СССР. Телевизор работал: Пленум Верховного совета, консерваторы, демократы, какая-то борьба шла, штурм Белого дома... Я не очень сильно всё это понимал, но на фоне событий жили многие, и это не могло меня не интересовать. В то время я был приверженцем демократических взглядов, связанных с критикой советской системы, но, во многом, из-за политической позиции родителей.



— Почему ты в итоге решил, что демократия тебя не устраивает?



— Демократия — это очень большой миф. Как показали годы, она практически неосуществима. У людей формально был шанс влиять на власть посредством выборов, но этот шанс не был реализован, поскольку у некоторых оказались сосредоточены огромные деньги и возможности влиять на мнение окружающих за счет пропаганды в СМИ. Можно вспомнить выборы 1996 года, программы «Голосуй сердцем», «Голосуй или проиграешь», когда со всех экранов звали отдать голоса за Ельцина. Это были первые выборы, сфальсифицированные медиа. Демократия показала свою несостоятельность. Побеждает тот, у кого есть деньги и власть, а не какое-то абстрактное мнение народа, которое никем не учитывается.


— Можешь вспомнить, какая из первых анархических инициатив тебя привлекла?



— Антифашизм.
В 2005-2006 годах эта была одна из главных проблем Петербурга. Все помнят убийства, которые совершали нацисты. Почти каждые два месяца кого-то убивали. Что меня привлекало и радовало, анархисты всегда придерживались четкой позиции по этому вопросу, в отличии от других политических течений. Первой акцией, в которой участвовали анархисты и я вместе с ними, был Марш против ненависти в 2006 году. Так получилось, что я пришел на Марш против ненависти. Потом я участвовал в антивоенном пикете против колониальной войны на Кавказе, он несколько лет подряд проходил на Невском проспекте. Потом было движение «Еда вместо бомб». Я думаю, теперь это уже образ жизни. Альтернативный способ существования в капиталистической системе.



— Чем тебя привлекла «
Еда вместо бомб»?



— Эта инициатива позволяет декларировать не только свои цели, но и показать, что люди своим действием могут достигать их здесь и сейчас. Декларируется борьба с голодом
и тут же раздается еда. Это не голословные утверждения на митинге, мол, мы знаем, как сделать хорошо, а наглядная демонстрация того, что нужно делать.



— Сейчас многие говорят о стабильности в стране: действительно, в магазинах есть продукты, что же тебя не устраивает?



— Еда и одежда
это не самое главное. Главное — это возможность самому определять свою судьбу. Такая возможность есть у тех, у кого есть деньги и власть, а остальные практически лишены этого. То же движение по карьерной лестницы обусловлено деформациями личности. Среди тех, кто добрался до карьерных вершин, сложно встретить порядочных людей. У них принято подсиживать коллег, идти по головам.


— Что ты читаешь? Была ли у тебя в детстве любимая книжка?



— «Волшебник изумрудного города», часть, которая называлась «Урфин Джюс и его деревянные солдаты», где сражались с дуболомами — они напоминают мне полицейских. Даже какие-то политические столкновения там были. Из классики люблю Булгакова, Достоевского. Из современных авторов Сорокин, Пелевин, Лимонов.



— Мне кажется, что талант Лимонова в том, что он сумел понять настроения 90-х, когда в стране было много ребят, которые были отрезаны от образования и считали, что творится несправедливость. Они нашли вождя и пошли громить. Можно ли сказать, что анархизм не дает возможности тупо выплеснуть накопившуюся злобу, а поэтому меньше молодых людей будут
им интересоваться?



— Анархизм, наоборот, открывает более широкие перспективы. Люди не просто винтики и шестеренки в механизме. Мне никто не приказывает делать что-то одно, например, клеить листовки или вешать баннер. Но следует отдать должное нацболам, потому что они первыми принесли в Россию
из Европы радикальные формы протеста: баннеры, фаеры, закидывание кого-то чем-то. В начале двухтысячных мне сложно сказать, чем занимались анархисты, но про нацболов было слышно регулярно, когда они захватывали министерства, закидывали каких-то засранцев тортами. Но люди оставались инструментом в руках вождя и партии.



— Я слышал, что тебя привлекают арт-акции, почему?



— Мы живем в информационном обществе, поэтому при планировании акций важен медийный подход, чтобы акция трактовалась неоднозначно. Чем шире ее восприятие и интерпретация, тем шире аудитория, на которую можно повлиять. Стандартные формы: митинги и пикеты на общество не действуют.



— Какой вид протеста, по-твоему, сейчас наиболее эффективен?



— Пусть все цветы расцветают, нужно использовать весь арсенал средств. В отличии от мэйнстримовых политиков, которые ограничены законами и политической игрой, в которой завязли, мы не ограничены ничем.



— Получается, анархисты против законов?



— Против тех законов, которые создает государство. Общепринятые правила поведения и взаимодействия между собой должны основываться на совместном решении людей.



— Почему бы не создавать общественные объединения, чтобы влиять на власть и бороться с несправедливыми законами? Зачем для этого поджигать отделения милиции или проводить несанкционированные шествия?



— Общественные объединения встроены в систему. Люди пытаются проталкивать своих друзей в Думу, лоббировать какие-то законы, но это ни к чему не приводит. Это игра по существующим правилам. Играя с более сильным игроком по его правилам, ничего не добьешься.



— Существующий мир требует улучшения или коренного изменения?



— Коренного изменения. Е
го сложно улучшить. Реформизм может быть полезен в той мере, в какой он позволяет людям поверить в собственные силы. Я не против таких действий, но самоцель — это показать людям их собственную значимость и силу. Например, когда люди сталкиваются с застройка сквера, можно сказать, что это не анархично, какие еще скверы? Мы, мол, с капитализмом боремся и, пока его не уничтожим, не будем на какие-то мелочи отвлекаться. С другой стороны, можно поддержать такую инициативу. Люди могут победить застройщиков, и у них родится понимание того, что от них что-то зависит, а это самое главное.



— Почему тебе кажется, что именно ты должен менять этот мир, почему ты этим занимаешься?



— Я не могу чувствовать себя счастливым, видя ту несправедливость, что творится вокруг. Каждый человек отвечает за то, что вокруг него происходит. Ответственность существует вне зависимости от того, осознают ее люди или нет. Отсутствие этого осознания может привести к тому, что однажды мы проснемся за колючей проволокой ГУЛАГа. Были времена, когда люди перекладывали ответственность на других, и это приводило к диктатуре.



— И ты веришь в то, что люди смогут осознать свою ответственность?



— Мне бы хотелось, чтоб это происходило. К этому стоит стремиться и всячески побуждать их.


— Твоя деятельность приносит тебе больше радости или горя?



— Больше радости. Очень весело порой бывает. И помощь людям и радикальные акции приносят что-то позитивное.



— Сложилось мнение, что создании семьи
это одна из человеческих потребностей. Каким видишь ты свое будущее? Придется вести аскетичный образ жизни, учитывая полицейские репрессии, или у тебя совершенно другой взгляд на этот счет?



— Я считаю, что многие потребности навязаны людям капитализмом, создавшим общество потребления, и предшествующими ему патриархальными отношениями. Конечно, то, чем я занимаюсь, исключает возможность создания семьи, ибо не хочется подставлять близких людей, но у меня нет стремления к обустройству тихого уютного быта, мне это совершенно неинтересно.



— Что собираешься делать, если вдруг наступит анархия?



— Я думаю, дела всегда найдутся. Всегда есть что улучшать, есть кому помогать. Все же я больше участник сегодняшнего революционного процесса.



Филипп Костенко учился на факультете химической и биотехнологии Технологического института. Сейчас работает в сфере компьютерной техники и некоммерческих правозащитных организации. Филипп проходит подозреваемым по уголовной статье «Оскорбление представителя власти» в связи с весенней акцией с картонной милицейской будкой, а также по административной статье «Мелкое хулиганство». Последнюю он получил якобы за то, что в воскресенье стоял у 43 отделения полиции, куда доставили пиратов-анархистов. По словам Филиппа, не объяснив причины, полицейские увезли молодых ребят в участок. В этот четверг он и один из захватчиков
«Авроры» должны предстать перед судом. Другие анархисты получили от пяти до десяти суток административного ареста.

 

Сайт Уличного университета

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com