запрещенное

искусство

18+

19.06.2013, НГ. Лидия Орлова

Помни о «двушечке»

Закон о защите чувств верующих еще не вступил в силу, но уже ищут виновных

 

 

Пресловутый закон о защите чувств верующих принят Государственной Думой в третьем чтении. Теперь ему предстоит быть утвержденным Советом Федерации и президентом. Согласно тексту закона, он должен вступить в силу 1 июля.

 

История с законопроектом берет свое начало в сентябре прошлого года, когда он был внесен на рассмотрение парламента. С тех пор он несколько раз был отправлен на доработку и даже поменял свое название. В итоге этот Федеральный закон звучит так: «О внесении изменений в статью 148 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан».

 

Пока закон обсуждался, россияне твердо запомнили выражение «религиозные чувства» и научились к месту и не к месту жаловаться на то, что эти чувства то и дело «оскорбляют». Также прочно утвердилось в общественном сознании представление, что верующие люди обладают особыми правами, их психика хрупка и нуждается в бережном обращении. Те же, кто религиозных убеждений не имеет, вроде как лишены некоторых привилегий. Это как с курением в армии. Кто курит – ходит на перекур, а некурящие в это время чистят картошку на кухне.

 

Более того, верующих стали побаиваться, говорить о религии с оглядкой. Осознание того, что правовая система теперь отдает приоритет людям с религиозными убеждениями, а остальных игнорирует, подстегнуло некоторые радикальные элементы к тому, чтобы форсировать события. Например, в соцсетях появилась группа «Православный патруль», которая призывает сообщать о случаях нарушения «закона о чувствах», хотя он еще не вступил в силу. Сообщать просят «для быстрого реагирования». Что означает это «реагирование»? Можно было бы пройти мимо этого явления, если бы мы не знали, что в последнее время подобные группы активистов плодятся довольно активно и уже отметились рукоприкладством. Это считается проявлением роста гражданского общества, к деятельности таких активистов власть относится как минимум равнодушно, а как максимум – со сдержанной симпатией. Возможно кредо новой боевой группы верующей молодежи станет не только доносительство, но и самовольное наказание «виновных», в соответствии с собственным пониманием закона? Мы уже писали о том, как новая норма, находясь еще в стадии обсуждения и будучи законопроектом, уже стала предметом юридического шантажа со стороны борцов с исламофобией (см. «НГ» от 31.05.13). Инициаторов подобных жалоб уже боятся, предпочитают с ними не связываться.

 

Что касается самой правовой нормы, то она приняла к третьему чтению свой окончательный вид. Были учтены поправки комитета Госдумы по взаимодействию с общественными и религиозными организациями. Для защиты чувств верующих не стали сочинять новую статью Уголовного кодекса, а отредактировали старую. Приняв во внимание мнение правозащитников, убрали упоминание о «традиционных и нетрадиционных» вероучениях и смягчили максимальное наказание с пяти до трех лет заключения. Зато отклонили предложения включить упоминания о защите чувств неверующих. Эти изменения вносили на протяжении всей весны, до второго чтения. Правка между вторым и третьим чтением была минимальная и касалась в основном стилистики.

 

Нормы нового закона можно условно разделить на две группы по их отношению к объекту правоприменения. Одни положения направлены на деяния, подобные тем, что совершили Pussy Riot. Речь идет о «публичных действиях, выражающих явное неуважение к обществу и совершенных в целях оскорбления религиозных чувств верующих». Каков перечень этих действий – придется в ближайшее время гадать правоведам и всем заинтересованным лицам. Ведь сюда можно отнести не только скандальный перформанс с антиклерикальным подтекстом, но и массовые акции протеста и многое другое, что сейчас даже трудно предугадать. Например, шествие с плакатом «Бога нет!» или продажа книги известного атеиста Ричарда Докинза «Бог как иллюзия».

 

Идем дальше. То же деяние, но «совершенное в местах, специально предназначенных для проведения богослужений, других религиозных обрядов и церемоний», между прочим, предполагает самую суровую меру наказания – до трех лет лишения свободы. А что именно может оскорбить прихожан «специального места», тоже можно только гадать. Известно, что чувства православных верующих часто задевают оголенные локти, обтягивающие джинсы и тому подобное, а мусульмане не допускают в свои молитвенные здания людей в обуви. Неужели то, что до сих пор являлось нормой соблюдения приличий и правил, принимаемых на договорных началах, будет отныне считаться уголовным преступлением?

 

Верующие могут столкнуться с неожиданными затруднениями. Например, разное представление о канонах. Мы не имеем в виду явные провокации вроде «Богородица, Путина прогони» под звук бас-гитары. Представим себе ситуацию, когда, например, суннит зайдет в шиитскую мечеть и совершит пятничный намаз со скрещенными на груди руками и при земном поклоне коснется лбом ковра. Для неискушенного обывателя это, возможно, покажется незначительной мелочью, но в некоторых регионах России подобное нарушение шиитского или, наоборот, суннитского обычая уже приводило к конфликтам между общинами, вынужденными делить одну мечеть. Как правоприменителям учитывать эти тонкости после 1 июля?

 

Интересно, что более конкретные и легко фиксируемые деяния нашли отражение в той части текста, которая касается изменений в Административный кодекс и карается только штрафами. Сюда относится «умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания», символики и атрибутики, их порча или уничтожение. Скажем, «крестоповал» или «художественная» рубка икон обойдется злоумышленникам в сумму штрафа от 30 до 200 тыс. руб.

 

Кстати, у самих правоприменителей могут возникнуть проблемы с исполнением нового закона. Это касается второй группы норм, на которые мы условно поделили закон. Статья 148 Уголовного кодекса теперь карает за незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению религиозных обрядов, в том числе с использованием служебного положения. Если докажут незаконность действий правоохранителей, их может ждать срок заключения до года. Ту часть закона, где говорится о поправках в Административный кодекс, можно трактовать как гарантию неприкосновенности для уличных миссионеров, причем не только православных, но и представителей любой зарегистрированной религиозной организации. Здесь говорится об ответственности за воспрепятствование «принятию религиозных и иных убеждений или отказу от них, вступлению в религиозное объединение или выходу из него». Между прочим, закон обеспечивает защиту граждан, которые решили выйти из религиозной организации. Получается, что эти отказники вправе отказаться и от своих обязательств в рамках договоров, заключенных по канонам той или иной религии, но в обход государственного нотариата. В некоторых общинах в России эти отношения составляют часть хозяйственной жизни.

 

***

 

«НГР» обратились к общественным деятелям, религиоведам и духовным лидерам с просьбой предположить, как будет работать новый закон. Арт-деятелям и политологам мы задавали вопрос, выработают ли они в себе привычку к самоцензуре, а представителям религиозных организаций – намерены ли они использовать Уголовный кодекс для защиты своих чувств.

 

Галерист Марат Гельман

 

На мою деятельность после всех изменений, когда закон стал более мягким не только в мере наказания, но и в том, что стало больше акцентов на место проведения, он повлияет только в том смысле, что мы сейчас разрабатываем знак «Осторожно! Ваши чувства могут быть оскорблены!» и будем его вешать в тех случаях, когда будем считать необходимым, перед выставками. В целом я считаю, что категория чувств трудноопределима, и поэтому надо ждать первых прецедентов, то есть как этим законом будут пользоваться. Пока я бы сказал, что этот закон скорее бессмысленный, чем опасный. Мы делаем наше искусство в художественной галерее, в художественном музее, то есть в специализированных пространствах, поэтому я надеюсь, что меня это не коснется.

 

Последние законы, как это ни парадоксально, касаются только искусства. Я думаю, что первые иски будут поданы не по поводу современных художников, а по поводу наших классиков, по поводу Пушкина. Поставит кто-нибудь Пушкина, как Кирилл Серебренников в Большом театре «Золотого петушка», а кто-то поставит что-то другое, Набокова, и пойдут иски. Этот закон атмосферу творческую не улучшает. Я думаю, в ближайшее время будет несколько знаковых дел, по которым мы сможем определить, опасно это для нас или не опасно.

 

НГ

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com