запрещенное

искусство

18+

22.08.2012, Россия для всех

Роман Богдасаров: Мы живем не в людоедском обществе?

В прошлую пятницу, 17 августа, три участницы панк-группы Pussy Riot — Мария Алехина, Надежда Толоконникова и Екатерина Самуцевич — были приговорены к двум годам колонии общего режима.

 

Помимо разжигания религиозной ненависти, девушек обвинили в «завышенном уровене самооценки», «подверженности протестным реакциям», «смешанном расстройство личности в виде активной жизненной позиции», а также «упорстве и категоричном отстаивании своего мнения».



За два дня до вынесения приговора журналист Ольга Кузьменко поговорила с Романом Багдасаровымо связях между искусством, политикой и религией. Прогноз Багдасарова о решении, которое примет судья Сырова, не сбылся, однако адвокаты девушек будут обжаловать приговор в Мосгорсуде.



— В своем ЖЖ вы несколько раз писали «патриархат, вон из христианства». Что вы имеете в виду?



— Патриархат, а также многие вещи, которые пристали к христианству в процессе его исторической биографии, должны быть отделены для того, чтобы христианство смогло предстать в своем актуальном и современном виде. Не секрет, что христианской церкви пришлось адаптироваться к условиям того общества, в котором она была. Таким образом, в бытие земной церкви вкралось много элементов, которые не имеют сущностного отношения к христианству, но являются неким компромиссом, который был необходим, чтобы церковные организации и вообще религия существовала во времени, чтобы она могла передаваться разным людям, не всем в одинаковой степени подготовленным.



Например, монашество было прогрессивным явлением для своего времени. Оно создавало параллельную реальность, в которой человек мог оторваться от жесткого диктата рода, семьи, потому что вне их человек был бесправен. И для тех, кто хотел идти духовным путем, принеся обеты нестяжания, безбрачия, послушания, монастырь создавал пространство, где люди могли духовно развиваться. Это касалось и женщин, и мужчин. Но постепенно монашество утратило прогрессивность, хотя уже принесло свой плод. И так далее, с другими элементами исторического христианства.



Наконец, в XX веке сформировалась уникальная ситуация, когда христианство перестало зависеть от внешних влияний. Сейчас оно действительно способно без ущерба для веры очиститься от всех тех исторических шлейфов, которые к нему пристали.
Одним из этих шлейфов является патриархальный образ мира. Потому что на самом деле представление Бога «отцом» — это такое оправдание подчинённого положения женщин в современных церквях.



Что мы понимаем под словом «отец» применительно к Богу? Что это Творец, который находится за пределами мира, он порождает мир. Но если это так понимать, мать имеет такое же отношение к ребенку, как и отец. В плане рождения ребёнка отец и мать одинаково важны. Поэтому с таким же успехом Бога можно называть «матерью». Просто, раньше мужчина имел полноту прав, вот почему важно было «мужское определение» Бога. Оно подчёркивало его абсолютную независимость, абсолютную свободу воли. Но сейчас все эти былые «мужские достоинства» только запутывают дело, не проясняют понятие о Боге, а затемняют его. Мы понимаем, насколько сложна вселенная, и накладывать на Бога человеческое клише смешно. А ведь многие верующие буквально понимают, что это отец, наделяют его сугубо мужскими свойствами. Такой теологический сексизм.



— Члены православных организаций, которые приходят к суду, утверждают, что они борются за нравственность. Некоторые считают, что это нашисты, которые что-то отрабатывают...



— Я думаю, что это и то, и другое. Все зависит от стилистики. Как правило, это можно выяснить, начав с ними беседу. Если это личная инициатива человека, ему есть, что сказать. Он может много говорить, потому что это его выбор. Если же человек отрабатывает заказ, после одной-двух односложных фраз ему уже нечего сказать, и общение его начинает раздражать, потому что оно вскрывает его индифферентность к происходящему.



Нашисты — мейнстрим, их акции имели сравнительно большой масштаб, и более маргинальные организации волей-неволей находятся в этом русле, вынуждены их копировать. Им надо обозначить свою лояльность по отношении к власти. Они не понимают того, что отстаивая права обвиняемых по делу Pussy Riot, многие люди не выступают на стороне оппозиции. Они просто защищают именно ту самую основу государства, только не какую-то никому неведомую, «духовную», а его Основной закон — Конституцию. Защищая Pussy Riot, мы отстаиваем законность, принцип состязательности суда, который был нарушен во время судебного процесса совершенно очевидно для всех, кто следил за трансляцией.



И поэтому все эти обвинители, которые пытаются фиксировать свою лояльность — лояльность чему они фиксируют? Лояльность Конституции? Лояльность законам? Или лояльность некоему придуманному образу власти? То есть это не граждане, это холуи, которые хотят служить «твёрдой руке», сами придумали себе образ строгого господина и пытаются ему соответствовать.



— Можно ли расценивать акцию Pussy Riot в Храме Христа Спасителя как искусство?



— Арт-критики, арт-сообщества могут рассматривать это как искусство. Я лично, как религиовед, рассматриваю эту акцию как выход за пределы искусства в область того, что может называться магией. Это магическая акция в чистом виде, это нарушение или разрушение табу. Дело в том, что православие в России, со времени принятия христианства Владимиром, являлось составляющей государственной магией, то есть инструментом религиозного внушения со стороны государства. У нас же не было друидов, жрецов, и поэтому верховным жрецом той религии, которая была в Киеве, был сам Владимир.



Он провел дохристианскую языческую реформу, но даже реформированное язычество не решало тех задач, которые он ставил, поэтому он обратился к мировым религиям и выбрал православное восточное христианство. И выбрал наиболее эффективную государственную модель, как бы мы сейчас сказали. И с тех пор в принципе это такая карма православия, от которой оно должно избавиться, чтобы стать, наконец, верой свободных людей, а не инструментом в руках государства, которое с помощью него пытается контролировать часть населения. Русское православие в этом плане ничем не изменилось со времен Владимира.



— Что именно разрушила эта акция?



— Она разрушила сакральный авторитет, который позволяет священноначалию вещать от имени христианства, не воплощая при этом христианские ценности в жизнь. Все убедились в том, что Русская православная церковь имеет очень отдаленное отношение к тем заповедям, которые существуют в Новом Завете. Вместо того, чтобы проводить евангелизацию населения, она нарушает даже те представления, которые уже сформировались в обществе о христианстве. Мы думали, что РПЦ — это христианская церковь, но сейчас убедились в том, что это смесь какого-то примитивного вудуизма с крайним сервилизмом по отношению не к государству как к таковому, а к лидерам этого государства.



В принципе, это не столько религия, сколько некая квазиидеология, напоминающая псевдокоммунистическую идеологию советского периода. Мы видим церковь как часть номенклатуры, коррупционного сообщества, мы увидели в них религиозных коррупционеров, таких же олигархов, обладающих такими же ценностями, как светские олигархи.



— В каком смысле вудуизма?



— Вудуизма как магической практики, основанной на примитивных магических операциях. И мы увидели эти магические операции 22 апреля, когда по инициативе патриарха был собран чудовищный иконоборческий молебен, когда были выставлены покореженные иконы, и со стороны патриарха последовало указание ни в коем случае не реставрировать эти иконы. Это было прямым противоречием решениям VII Вселенского собора, согласно которым искажение образа иконы порочит тот Первообраз, который стоит за ней.



Согласно христианской традиции, если икона претерпела какой-то урон, то этот урон либо должен быть исправлен, либо икона должна перестать быть иконой — сожжена, спущена по воде. Поэтому верующие не должны увековечивать эти изъяны образа, дабы те не влияли на восприятие Первообраза. Есть небольшие исключения из этих правил, но они не оправдывают того, что сделал патриарх Кирилл. Он это сделал вразрез с догматами, с богослужебными канонами, пользуясь исключительно своими административными полномочиями.



— Зачем?



— Я думаю, он перестал контролировать ситуацию, и ему важно было любым способом доказать общественности, что есть определенное число людей, которые пойдут за ним до конца, невзирая на любые нарушения православной традиции, они будут преданы лично ему, патриарху Кириллу. Он доказал, что да, есть партия патриарха Кирилла, преданная не Христу, не православию, не христианству, а лично Владимиру Михайловичу Гундяеву. С этим связанны предпринимаемые в последние годы попытки внушить церковным людям совершенно неправославное учение, что патриарх — не просто один из выбранных епископов, первый среди равных, а что это некое исключительное лицо, напоминающее в общем-то Папу Римского, только в православном варианте.



— Патриарх Кирилл в начале февраля сказал, что «православные люди не умеют выходить на демонстрации».



— Тем самым он солгал, потому что православные люди ходили и на Болотную, и на Поклонную.



— И в Лужники.



— И в Лужники, везде ходили. Это говорит о том, что... вообще в церковной системе много ошибок, и патриарх продолжает их допускать. Дело в том, что ложь порождает ложь. РПЦ и те, кто с ней сотрудничает, допустив одну ошибку, допускают вторую, третью, и вовлекают всех, кто им доверяет, всех, для кого они являются авторитетами. Это слепые, которые ведут слепых.



— Акция Pussy Riot в Храме Христа Спасителя могла кого-то оскорбить?



— Я думаю, что она, конечно же, должна была оскорбить Владимира Путина и патриарха Кирилла. Я удивляюсь, почему они не предъявили своих личных претензий к этой группе, которые были бы логичными. Вполне допускаю, что могли оскорбиться и те, кто вообразил, что существует некий союз между президентом и патриархом. На самом деле такого союза не существует, это чистая иллюзия, которая, однако, кого-то греет...



— А других людей?



— А кто там еще упомянут?



— Нет, упомянут ладно. Потерпевшие на суде утверждают, что их оскорбили. Там есть, чему оскорбляться?



— Кроме личных оскорбительных слов в адрес патриарха и Путина, я не вижу там адресных оскорблений ни к одной группе. В тексте песни есть, допустим, слова «православные ползут на поклоны», но идти на поклоны для православного не оскорбление, а часть традиции. И не только для православных, но и для католиков. Есть традиция проползания под икону, когда люди на коленях ползут к образу, тем самым выказывая свое крайнее почтение — но это же не оскорбление. У католиков, допустим, в Португалии, в Фатиме, где явилась Божья Матерь, там есть площадка, на которой было явление, по которой люди, жаждущие исцеления, ползут на коленях. Это нормальные для верующего человека явления.



Им инкриминируется «срань Господня». Но уже сто раз была лингвистическая экспертиза, которая показала, что срань Господня — это некий эквивалент восклицания, который маркирует неприятное удивление от происходящего. «Вот же засада» — вот что это означает, если корректно перевести с английского языка. В этой фразе нет оскорбления, есть выражения ужаса ситуации, они показывают, что вот, в каком дерьме мы все оказались. И они себя не исключают из этого, и на них это распространяется, они говорят о ситуации в целом.



— На последнем предварительном слушании к суду пришли мусульмане и сказали, что их чувства тоже были задеты.



— Это как приходят нашисты и пронашистские организации, люди пытаются зафиксировать таким образом свою лояльность. И есть определенная часть мусульман, которая лояльна к доминированию православия у нас в обществе. Я видел таких мусульман, иудеев, для которых нормально то ненормальное положение, когда патриарх всея Руси является не только патриархом христиан, но и неким покровителем всех так называемых «традиционных» религиозных организаций. Хотя это внеюридическое понятие, но оно активно муссируется, и подобные люди вступили в альянс с РПЦ, признали ее авторитет, а РПЦ делится преференциями. Если ты признаешь это верховенство, тебя уже никто не запишет в «сектанты» (тоже, кстати, внеюридическое понятие), и тебе что-то перепадет из государственного пирога.



— Что бы сделали с девочками, если бы они провели акцию в мечети?



— Здесь есть разные высказывания. Вологодский муфтий сказал, что им ничего бы не было. Я думаю, если бы они провели в мечети эту акцию, то это была бы другая акция. Они провели акцию в храме. Но у мусульман нет храма, мечеть — это не храм. Если мы хотим выстроить аналогию, то, во-первых, это бы была другая акция, в песне были бы другие слова. Не имело бы смысл проводить эту акцию в мечети, упоминая патриарха Кирилла, Богородицу, чёрную рясу и т. д., правда? В то же время мы знаем, что в мусульманской общине нет ярко выраженного лидера.



— Если мечеть — это не храм, то что?



— Мечеть, как и синагога — это дом молитвы. Вот христианский храм — это храм. У мусульман нет храма в принципе.



— Это считается святыней?



— Место святое, но эта святость ситуативна. Как и христианский храм — он храм не круглые сутки. Ведь храм — это что такое? Это место присутствия Бога. Языческие храмы — они были храмами круглосуточно, потому что считалось, что там постоянно присутствует Афина, Зевс. Поэтому туда и не мог войти никто, кроме жреца. А в христианских храмах Бог присутствует не постоянно, он присутствует только во время литургии. По одному византийскому учению, когда литургии не происходит, в храме присутствует ангел, который хранит престол. В этом плане девочки вошли не во время богослужения, не когда храм является местом присутствия Бога, то есть они выбрали максимально корректный момент. Они сделали это в традициях православного юродства. Причем еще и приурочили это к масленице, календарному периоду переодеваний. Хотя это в большей степени было свойственно западной традиции, тем не менее в православии тоже очень много странных вещей происходило на масленицу.



Поэтому все, что было ими сделано, было нацелено на понимание со стороны тех людей, которые являются хранителями православной традиции, потому что для этих людей в том, что сделали девушки, нет никакой проблемы. Они сразу опознали правильно, многие священники, которые высказывали независимое мнение, тот же диакон Кураев, многие специалисты по юродству, по истории христианства, высказали свое мнение в этом плане. Я так понимаю, что девушки сами не ожидали такой свирепости. Мы увидели, что люди, вещающие от имени православия, не хотят знать православия. Не хотят знать исторических традиций, вот в чем ужас. Те, кто поставлен быть их хранителями, ретрансляторами, думают о чем-то другом, но только не о православии.



Это ужасно, потому что они занимают эти все должности и народ на них смотрит именно как на представителей церкви, а они не являются представителями исторической церкви, они показали свой разрыв с историческим христианством, в котором было всегда полно юродивых. В массовой культуре, в частности, в кино, везде последнее время тиражируется образ юродивого: через фильмы «Остров», «Царь» через какие-то еще явления массовой культуры. Все общество было оповещено о существовании такого явления. И когда появились настоящие юродивые, которые реально стали работать с общественным мнением, с церковью, с властью, то оказалось, что церковь не готова к настоящим юродивым. Она с удовольствием будет гладить по головке безобидного Петра Мамонова или провокатора Охлобыстина. Но они лжеюродивые, киношные, картонные. А вот эти — они оказались настоящими, сделали это не на сцене, сделали это в жизни. И тут оказалось, что обществу не нужны настоящие юродивые. Как писали в советское время: «Нам нужны подобрее щедрины и такие гоголи, чтобы нас не трогали».



— В христианстве есть такое понятие, как преступление?



— Преступление предполагает закон. В христианстве как в духовном послании, Евангелии, есть некие постулаты, заповеди. То есть, конечно, в христианстве есть преступление, это преступление против заповедей.



— А наказание утверждено?



— Сущность христианства заключается в отношении личности с Богом. Если личность совершает некое преступление против заповедей, которые дал Бог, то она должна понимать, что за этим преступлением последует некое наказание. Потому что эти заповеди носят объективный характер, они не являются чьей-то прихотью.


— И кто должен наказывать?



— За это наказывает сама реальность, потому что заповеди отражают её устройство. Бог, Творец никого не наказывает. Здесь, наверное, надо разделить христианство как послание, обращенное к каждой личности, с церковной практикой и с церковно-государственной практикой, когда государство и церковь не были разделены. Мы будем постоянно путаться, пока не введём эти три градации.



Так вот, когда человек провозглашает свою принадлежность к определенной церковной организации, то на него распространяется действие церковного законодательства, и оно уже имеет конкретные последствия для личности, не зависимо от ее отношения к Богу. Отлучение от церкви — это самая крайняя мера, которая редко используется. Обычно речь идет о епитимии. Если человек нарушает пост, но при этом хочет участвовать в каком-то таинстве, то священник может разрешить ему участвовать в таинстве, но при условии, что человек отработает такую-то епитимию, вычитает какое-то число молитв, компенсирует это. Есть церковные уставы, где все это расписано.



В этом плане что странно: одна из участниц Pussy Riot которая обвиняется, Мария Алехина, она является практикующей православной христианкой. То есть, относительно Екатерины и Надежды может быть еще какой-то разговор, хотя все они крещеные, то есть формально они входят в те 80% мифических православных, на основе которых РПЦ пытается занять доминирующее положение. Я считаю, что православные — это только те, кто соблюдают церковный устав. И Алехина удовлетворяет этому условию, и в этом плане совершенно непонятно молчание патриарха Кирилла, который является настоятелем ХХС.



Он мог бы, не дожидаясь никаких судов, высказать свое мнение в отношении Алехиной, наложить на нее епитимию согласно церковному праву. Для меня является большой загадкой, почему он этого не сделал. Это указывает на его безответственность как пастыря. Если он действительно считает, что Алехина, будучи членом его церкви, за которую он несет ответственность, совершила некое преступление, то он должен четко указать, в чем состоит ее преступление, и ту меру наказания, которую она должна понести, чтобы исправить эту ошибку.



— А кто будет определять, православный человек или нет? Люди, которые хотят, чтобы Pussy Riot были наказаны, приписывают им какую угодно религию, вплоть до манихейства, но категорически отрицают возможность их принадлежности к одной и той же церкви.

— Православным человеком является тот, кто признает православный Символ Веры, прежде всего, в котором содержится полнота догматического учения. Далее, православный не только признает этот Символ Веры, но он ему следует. Является практикующим христианином, то есть участвует в церковных таинствах, что подтверждает, что и церковь признает его статус. По уставу если человек пропустил определенное количество литургий, не причащался, то он автоматически перестает быть действующим членом церкви. Возвращаюсь опять к мифу о 80% православных — сколько из них действительно члены церкви? Интересно, правда? Грубо говоря, если человек без уважительной причины пропустил 3-4 воскресных литургии, то он, скорее всего, уже не является практикующим православным.



— Несмотря на то, что вы рассматриваете акцию в ХХС прежде всего с религиозной точки зрения, Фонд содействия национальному согласию РДВ, в который вы входите, издал книгу «Искусство на баррикадах», то есть она имеет и художественную ценность?



— Этот альбом — очень оперативный отклик социолога Алека Эпштейна на изменение в художественной ситуации, на события декабря-мая и протестного движения, акцию Pussy Riot в том числе. Это затронуло многих художников, началась цепная реакция, и она сейчас не в конечной стадии, и мы еще увидим, как к этому подключаются все новые значительные художники, художественные группы. Эта акция не сразу все раскрыла, наоборот, она показала всю глубину тех иллюзий, в которых пребывает и общество, и власть, и часть интеллектуальной элиты. Отношение многих людей к акции, которая произошла в феврале, во многом эволюционировало. Мы видим, какова реакция, какие обнажились социальные слои в обществе, как они реагируют, вообще, из кого состоит наше общество. Выяснилось, что огромная часть населения исповедует средневековую мораль, не испытывает никаких нравственных терзаний по этому поводу, а хочет, чтобы государство функционировало в этом режиме. Конечно, это очень серьезная проблема.



Для меня основной смысл произошедшего — некая революция духовной свободы. Наше общество за последнее десятилетие спутало свободу вероисповедания и свободу совести. А ведь нет никакого преимущества традиционных и нетрадиционных религиозных организаций перед личной религиозностью каждого человека. Массированная же пропаганда со стороны государства на тему религии, церкви, создала у людей впечатление, что верующим можно быть только в лоне какой-то организации. Но свобода совести именно в том и заключается, что можно вообще быть неверующим.



Все-таки традиционные религии используются для оправдания инфантильного сознания, присущего нашим людям, которые даже в истории с Pussy Riot путают три события: то, что произошло в храмах — ХХС и Елоховском, сам ролик, и то, что произошло с момента ареста. Все это у них сливается в одно, они не могут дифференцировать свое сознание, а ведь аскетические религиозные практики, особенно православие, настаивают на дифференциации сознания, на том, что человек должен отделять мысли от слов, слова от действий, внешнее от внутреннего. То, как себя ведут так называемые православные, показывает, что они не имеют никакого представления о духовной практике.



— Кроме этого, они еще путают акции Pussy Riot с ранними акциями группы «Война».



— Совершенно верно, и им в этом помогают недобросовестные медиа-ораторы. Но тут есть более глубокий момент. Я считаю, что все началось с момента возбуждения дела против Тер-Оганьяна. Авдей Тер-Оганьян — современный художник, который совершил такую акцию — он взял топор, купил какие-то софринские иконы и порубил. Тогда церковь пользовалась большим кредитом доверия в нашем обществе и действительно очень многие возмутились этим. Дальше произошел суд, не дожидаясь суда Тер-Оганьян сбежал, эмигрировал, получил политическое убежище. А дело потом было закрыто, причём закрыла его та же Марина Сырова, которая осудила Pussy Riot.


Несмотря на то, что я верующий, православный, на тот момент я публично не выступал с его осуждением, но внутренне мне это не нравилось. Но сейчас я вижу, что в отношении Тер-Оганьяна был нарушен закон. Да, возможно, он оскорбил чувства верующих, даже не возможно, а точно оскорбил, и мои чувства, но он не нарушил закона. И возбуждение дела было неправомерным. Но оно развязало руки религиозным фанатикам. Оно показало, что суд будет на их стороне в аналогичных случаях, дальше последовали другие акции, которые завершились вот этим чудовищным судилищем над Pussy Riot. Сейчас мы видим безнаказанность православных фанатиков, был погром шаргуновцами выставки «Осторожно, религия!» и были оправданны участники этого погрома.



Все развивается от малого к великому. И началом этому послужило то, что общество не сумело защитить Тер-Оганьяна. Как гражданин я каюсь, что вовремя не выступил на его защиту.



— Как вы думаете, каким будет приговор?



— Будем исходить из того, что они уже полгода отсидели в СИЗО, и если этот приговор будет меньше чем полгода, тогда встает вопрос о правомерности их заключения и автоматически должен возбуждаться иск по отношению к тем, кто удерживал их под стражей. По тому, как развивался судебный процесс — со всевозможными нарушениями и отсутствием состязательности — это было судилище без возможности оправдаться. Приговор будет такой, чтобы эти полгода были оправданы, то есть он будет еще больше.



— Обвинение требует три года.



— Возможно, они эти три и получат условным образом. То есть полгода им зачтутся реально, а остальное они получат условно. Это было бы хорошо, потому что как человек я переживаю за то, что они не имеют общения с детьми.



— Вы не рассматриваете вариант, когда их сажают на реальный срок?



— Я даже не хочу в это верить. Я все-таки надеюсь, что мы живем не в людоедском обществе и такого не будет.

 

Россия для всех

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com