запрещенное

искусство

18+

19.09.2001, Пли! Сергей Клейн

"Моя территория": интервью с Дм. Пименовым

Десять лет назад я взял это интервью у писателя и возмутителя общественного спокойствия - Дмитрия Пименова - в Москве. Впервые опубликовано в журнале "Пли!" №9 "Культуртеррор" (2001). Поскольку его нигде не достать, а также потому что 10 лет спустя я снова встретился с Димой в Москве, публикую его тут.

Небольшая предыстория. События, о которых мы говорим ниже, это знаменитая выходка Пименова, связанная со взрывом в Манеже. Благодаря которому мы в итоге и познакомились. Когда прозвучал взрыв, Дима, находившийся неподалеку от места действий, разбросал листовки, в которых ответственность за взрыв брал на себя несуществующий СРП (Союз революционных писателей) во главе... с Дм. Пименовым. Дальше шел адрес его ЖЖ: redkhmer.livejournal.com. Интересная пиар-стратегия. Если ты только не трус, читатель, то и ты в один прекрасный день отчебучишь нечто подобное.  В противном случае, нечего читать дальше...

Сергей Клейн

 

- Почему ты вернулся?



Семья и жена здесь. Жена сбежала, она не могла разделить со мной тот образ жизни, который я принял в Праге и вообще во всей жизни. Страна маленькая – 5 часов в любом направлении – граница. И естественно, европейская опасность – смерть от нездорового образа жизни. Причем не только физичекая смерть от передоза. Ты можешь просто попасть под машину или тебя могут убить менты. Как говорили мои друзья: "Тебя еще не посадили?" Я удивлялся – как, за что? А они: "Было бы за что, сидел бы раньше".



- Расскажи, пожайлуйста, о своей чешской эпопее, если можно – в стиле детектива.



Я приехал в Одессу после обыска. Вышел из этого дома, где мы сейчас сидим, и поехали в Одессу. Я показываю на таможне во Внуково паспорт перед вылетом в Киев, они открывают, а там – повестка в ФСБ. Просто как из дурацкого боевика. Меня заводят за угол, вытрясли рюкзак и карманы и говорят: "Тебя колбасит? Если у тебя есть косяк, то следующий пост тебя сажает уже конкретно. Лучше отдай здесь". Я после допроса и обыска взвинченный, ну конечно покурил, чего греха таить! Это старое преступление, можно сознаться. Даже на территории России. Сумка лежит, я сонный, ничего не понятно – запросто могли чего-нибудь подложить и все – преступление, статья. Обыскали, говорят, собирайся, иди дальше.



Дальше паспортный контроль, а там пересменка. Меня заводят в комнатку, женщина щупает каждый шов, и смотрит на мой паспорт, а у меня паспорт – стиранный: однажды в Думу ходил, и у охраны возникла такая фраза в одесской традиции: "Ты что в нем – душ принимал?!" Смотрят паспорт, а таможенник как раз восточный человек. Говорит: "О! Ты в Баку родился. Я тебя за это отпущу". Связи, скорее всего, никакой не было, просто сработала моя система нервов: повестка в ФСБ на понедельник, а в субботу рано утром человек вылетает за границу России. А в Одессе я уже даже не боялся. Я услышал, что кто-то умер, в клинике, одна из жерт взрыва, и мне захотелось от этой крови подальше.


Дальше - Варшава, тяжелый поезд "Одесса-Варшава". Жена несчастная – душно, дверь закрывают, четыре человека, дышать невозможно. Запах в вещах еще долго оставался, в спальных мешках. В Варшаве, представляешь, ночью в гостиннице 20 долларов платишь – до 10 утра. У нас всего 140. Пиздец. У жены началась истерика. Я говорю: "Завтра идем в Российское посольство, сдаемся, и нас возвращают нормально". На утро идем в посольство, правда, в английское, куда можно просто так войти, никакой охраны. Входим. В приемной в холле портрет королевы, кресла хорошие, дают воды через окошко. Берут справочник, вызывают прессу. Приезжает русская пресса. Они хорошо поступили, позвонили товарищу, чтобы узнать телефоны и адреса знакомых в Варшаве. Потом приезжает польское би-би-си. Святая женщина, говорит: "Вы должны быть осторожны, ИТАР-ТАСС всегда было КГБ". Накормила нас, потом говорит: "Идемте к нам в офис". Весь день мы провели в этом офисе, общаясь на полу-русском полу-английском, звонили в Москву, в би-би-си. Потом нас ведут в Центр Восточных Исследований. Я думал, что это какие-то бедные студенты русского языка и литературы, а Маша, она – дизайнер и модельер, говорит: "Смотри, там самая дорогая мебель в мире!" Я смотрю, вроде стеклянная и простая. Как раз самые дорогие вещи, они же такие. Там выслушали нашу историю и говорят: "У вас серьезные проблемы, вам надо в Чехию к Гавелу". Соответственно, нам заказали билеты, оплатили их, а мы с Машей съездили в гостиницу. Там в гостинице все охуели – даже за чай не стали брать деньги. Би-би-си взяло у нас интервью, дало в эфир. Все это можно достать в интернете. Я потом сидел в Праге, медитировал на тему этой истории и читал про себя на всех языках. "Et etarda contra el consumisma!" – это по-испански цитата из листовки. Статья вообще о воровстве урана в России, а в качестве примера – взрыв на Манежной и Союз Революционных Писателей. Шорох был на весь мир от этого взрыва и нашей листовки. Нам повезло, конечно, что первыми листовку нашли журналисты, и ФСБ было обязано ее показать, потому что иначе, понимаешь – молчаливый сговор. Журналисты, если покажут такую листовку, автоматически сами подставляются. Вдруг они ее сами сочинили? ФСБ показало, потом пошла раскрутка сайта, он читался, хорошее название было – спонсорский проект rai.ru.ru, легко читалось с экрана. "Коммерсант" листовку взял со стопкадра и напечатал – кипиш был на весь мир. Что это показало? Что левого движения, радикального, как в 70е годы, нет. Американские анархисты и русская пресса написали, что вот художнички показали свое лицо, провокаторы и сволочи.



- Расскажи о лагере, в котором ты находился в Чехии.



Знаешь, там я полюбил название книги Бренера "Интернационал Неуправляемых Торпед". В мире очень много людей, которые с полным правом могут называться "роллинг стоунз". Перекати-поле. Если они не художники или не журналисты, и у них нет денег для передвижения по миру, они идут всеми путями. Особенно есть страны, типа Молдавии, где загранпаспорта не выдают. Чеченам сейчас в России загранпаспорта не выдают. Люди начинают передвигаться по миру, а страны Восточной Европы по новой системе служат буфером. Чтобы в Голландии были улыбающиеся всем полицейские, и не было никаких репрессий, нужно чтобы люди отсюда, с Востока, не дошли. Соответственно система лагерей, погранзастав, люди нелегально переходят границу. Чешско-австрийскую или чешско-германскую легко пройти - только выйди на дорогу. А добропорябочные немцы всегда готовы позвонить в полицию и сказать, что тут кто-то нелегальный. В Австрии полиция ловит людей. Европа себя защищает. Чтобы быть демократичной, ей нельзя никого впускать.

 

- Это и есть те варвары, которые разрушат империю?



К сожалению они пока неорганизованы. Вот у меня был план акции, к сожалению, так и оставшийся виртуальным – массовый переход границы. Представляешь, если 2000 человек пойдут? В принципе, полиция – везде полиция, она бросит водометы на это или еще что-нибудь, ведь граница это закон. Если у тебя американский или чешский паспорт – ради бога, езжай куда хочешь, если нет – то выполняй закон. Бог сделал так, что ты родился в этой стране, так что делай себе визу, езжай. А американцы ездят без визы, чехи тоже. Поляки не знаю. Восточная Европа – это буфер. Она согласилась с такой логикой – быть буфером. Но варвары все равно победят. Это закон истории. Нас больше.



- А ты общался с кем-то из интернированых?



Из тех, кто уходил куда-то и возвращался? Там больше половины таких, которые оббежали всю Европу, которых ловили в разных странах, которых депортировали, которые опять ходили. Перекати-поле, "роллинг стоунз", "Интернационал неуправляемых торпед". Люди хотят жить на земле, поэтому они нарушают границы. Это индивидуальная геррилья каждого человека.



- Среди них были какие-то люди, занимавшиеся искусством?



А что называть искусством? В лагере на стенах негры, пакистанцы и индусы рисовали на стенах, писали стихи. Был парень, который от Казахстана бежал в Австрию, потом завис в Чехии изучать Библию. Понимаешь, есть арт-журналы, а есть арт-жизнь. Кочевники бредут и описывают, что видят. Арабский язык на этом основан. Это язык кочевников. Там даже такие филологические структуры. Человек выходит на улицу и видит собаку,  и он понимает, что собака перебегает улицу. И по-арабски это будет, условно, "улица, перебегаемая собакой". Так образуются новые языки. Я говорил на смеси русского, чешского и английского. На эсперанто. Негры, с которыми я говорил по-английски, всегда комментировали – у нас не английский, у нас свой язык. Это новое эсперанто.



- А ты оставил на стенах лагеря какие-то свои следы?



Да. Я рисовал. Помню, пришел я в комнату, как всегда обкуренный, и один болгарин решил уйти из нее и больше не жить. А я зашел, нарисовал и ушел по своим делам. Люди живут в независимости от международных законов. В любых законах есть заминки, любая демократия – тупа. В ней можно найти нишу, даже без вооруженной борьбы. Иногда нужна броьба. Я в лагере, и вообще в чешской бюрократии, когда сталкивался с проблемой того, что моя жизнь начинает зависеть от бюрократической проформы, я прямо говорил – в этом государстве ко мне хорошо относятся, не заставляйте меня здесь решать проблемы так, как я решал их в России. Говорил это на хорошем чешском и, как правило, это помогало мне быстрее решить свои проблемы.

 

- Ты убегал из лагеря?



А оттуда не надо убегать – предъявляешь документ и спокойно уходишь. В зависимости от твоих склонностей, возможностей, можешь жить в лагере, как Авдей Тер-Оганьян, который женат, домосед, он не может быть панком. А я просто стал пражским панком с преступными наклонностями, ездил на хороших машинах, употреблял все, что мог. У меня волна – либо я могу ходить и смотреть на рестораны и думать: "Как люди могут жрать, когда я хожу голодный?! Когда тыщи голодных!" И давал себе слово никогда не жрать в ресторанах. Но потом, когда другая волна в жизни, появляется другая мысль, если ты каждый день начинаешь заново, ты можешь прожрать последние деньги в том же ресторане.



- А ты там был в дурдоме?



Да, был в дурдоме. Самое смешное, что я решил поехать в дурдом вместо того, чтобы устроить страшный кипиш, был риск попасть в тюрьму. А была возможность взять куш. Тем более, это было связано с семейным непониманием, моя жена уехала назад. Ну, был я в дурдоме. Я взял с собой пакет травы, смешал его с пакетом табака и первое время мне было хорошо. Там дурдом охуительный! Ты подходишь и говоришь: “Мне плохо!” Тебе говорят: “Хочешь успокоиться?” – “Да!” – “Ну идем сделаем инъекцию”. Через пять минут подходишь и говоришь: “Мне по-прежнему плохо”. Тебе говорят: “Подожди полчаса”. И действительно, через полчаса тебе хорошо. Никаких административных инъекций, а помимо тех, что тебе дают по порядку, можно заказать еще 2-3 в день. Потом тебе уже не дают, и уже нужно как-то определяться, чем тебя релаксировать. Любой дурдом для человека, который умеет находить свою территорию, это в принципе продолжение его образа жизни на воле. Как ты живешь на воле, так ты будешь жить и в дурдоме. Если ведешь здоровый образ жизни, то и в дурдоме тоже будешь лечиться. Если нездоровый - то и в дурдоме ты будешь его продолжать.



- А ты считаешь, что ты болен?



А что значит болен? Болен, это когда тебе плохо, когда тебе нужна помощь, любой наркотик является лекарством. Лекарство может помочь, а может повредить - любое, даже тот же мрачный героин или "черная" - это же лекарство. Ты можешь им злоупотребить, а можешь применить с пользой. Все люди время от времени больны – бывает хорошо, а бывает плохо. Вот тут (показывает Коран) просветленные, им всегда хорошо. Время от времени и у меня получается. Причем любыми средствами – и не обязательно химическими или введением каких-то веществ. Есть разные методы. И как раз независимость от веществ лучше, потому что так ты легко садишься на цепочку - даже если ты не злоупотребляешь веществами, то потом ты без них начинаешь страдать. Лучше независимость. Так же, как если ты не зависишь от большого количества еды, ты можешь легко воспринимать голодание. Есть разные способы независимости - есть своя территория, личная возможность от чего-то отказаться. Еще Маркузе - "Великий отказ" - откажитесь от всего на хуй и вам будет хорошо!



- Аскеза?



Скорее аскеза - в этом мире. Знаешь, без телека и без интернета некоторые люди не могут жить. Я сейчас без него жить могу. А когда я ходил в халявный интернет в Праге, я называл это про себя "очередью за метадоном". Потому что так и есть. Когда я в лагере провел месяц без интернета, я почувствовал информационный голод, интернет-голод. Когда домашний арест, у человека отключают телефон и запирают в квартире, он начинает умирать от отсутстсвия связи с внешним миром. Значит, он зависим.



- Вопрос иного плана: что сейчас в Москве говорят о твоем возвращении?



Я считаюсь сейчас в Москве агентом ФСБ и наркоманом.



- Среди кого?



Среди левых. Если я вернулся, значит, я договорился с федеральными стуктурами.



- А что ты сам думаешь о левых?


Левые – это те, кто делает левый бизнес. Что экологи, что анархисты, которые живут на гранты. Во всем мире есть правильные анархисты, идейные, а есть неправильные – которые и наркотиками приторговывают, и с ножичками ходят. В Чехии я тоже все это видел и даже могу рассказать, что крупные акции анархистов подготавливаются путем манипуляций с первентином, который очень популярен в Чехии, и который там же и был изобретен. Ребята, прежде чем идти на какую-то крупную демонстрацию, уже первентинчик – того. К осени там будет полный пиздец. В Праге будет съезд МВФ, и уже пишут, что будут оцеплены районы, будут закрыты школы, метро. Причем все демократично – мы так делаем, а вы бастуйте, если хотите. Вот демократия. В газетах пишут, что ждут незванных гостей. Террористов, анархистов. Хорошо бы к осени заехать туда, посмотреть что и как. Во всем мире полиция. Как говорил один чешский анархист, бывавший дальше юго-запада – чем мягче полиция, тем радикальней анархистские акции. Что Берлин с этим Первомаем и крупными акциями левых? Там же все заранее застраховано. Заранее все хозяева крупных заведений все страхуют, и стоят потом на улице, посмеиваются, вот Петлюра рассказывал. В новостях НТВ, когда была тридцатая годовщина 68-го года, которую мы отметили баррикадой, была гениальная фраза – после 68-го года жизнь не стала лучше, она стала более манипулируемой и управляемой. Стоит проявиться какому-то крупному недовольству, как производится метод его подавления. Вот только национально-освободительные движения неуправляемы. Хотя и их провоцируют и манипулируют. Когда каждый человек, живущий в Чечне или в Косово, когда курд каждый готов бороться, этим уже можно манипулировать.

 

- Как думаешь, вся "подпольная" деятельность городских маргиналов - это некий современный вариант индивидуальной революции или городской геррильи?



Знаешь, мне ребята, воевавшие в Косово и в Чечне, рассказывали такие вещи – что им городская геррилья? Оккупационные войска входят в город, ночью люди достают оружие, к утру город свободный, все идут спать, оружие прячут. Вот это геррилья. Нет партизанской армии. Есть люди которые воюют за свою землю. Так же как Афганистан, Чечня, Косово. Не победить тех, кто воюет дома. Так же как и у нас здесь, в Москве. Нас победить нельзя, только убить можно. Вот пока тебе еще не исполнилось 30 лет, ты можешь быть анархистом или революционером, то есть просто употреблять слово "революция", "геррилья". Я говорю – освободительная борьба. У тебя есть дом, есть какой-то двор, и ты ведешь геррилью. Причем у тебя должна быть хотя бы одна дорога, по которой ты можешь ходить не напрягаясь. Пусть даже ты переходишь улицу, по которой едут машины. Должен быть какой-то договор, ты должен двигаться определенным образом, чтобы ты не мешал и тебе не мешали. В принципе, вот результат перестройки во всех странах – лицемерие на лицо. Все боролись против охраны, запретов и заводов. Посмотри теперь на Москву и, в принципе, на Одессу. Раньше в городах было меньше охранников. Меньше помещений охранялось, чем сейчас. Поэтому - просто борьба за свои территории. Здесь пока не будет таких клубов, как в Чехии, где люди могут спокойно сидеть за столом и курить траву. А что такое трава? Грибы психоделические. Они входят в список МВД – если растет трава, а ты ее сорвал – ты уже преступник. Посмотри ситуация. Идешь по лесу с мобильным телефоном. Видишь трава растет – можешь звонить в милицию "Здесь наркотики! От сухого дуба вниз от высохшего ручья – идите, здесь растут псилоцибиновые грибы!" - все! Закон на самом деле упирается в здравый смысл. Поэтому получается – освободительная борьба. За что бы ты ни боролся – за национальную чистоту, как косовские албанцы, у которых закрыли библиотеки, у которых нет теперь национальной культуры. Или чечены или курды. А лицемерие! Открытым текстом. Когда курды в Ираке выступают, Америка их поддерживает. В Турции для Америки курдов не существует.



- А как ты относишься к войне в Чечне?



Я не чечен, но я их поддерживаю, потому что я знаю, что такое чуждое влияние, что значит чужая сила в твоей жизни, которая лезет в твою жизнь, мешает, закрывает то, что тебе интересно, перекрывает городской дизайн, то что тебе нравится вот и все. Я считаю, что как они и говорят – они воюют 400 лет, с тех пор как Чечня была присоединена к России. Какие-то русские могут сказать, что у России есть свои геополитические интересы. Что ж, у каждой империи есть свой Карфаген. В Америке был Вьетнам. В принципе, у нас сейчас Москва – Третий Рим, а это то же самое, что Третий Рейх. Рим распался в свое время изнутри и снаружи во время великого переселения народов. Так и сейчас. Чечены - это люди, которые 400 лет борятся за свою свободу. Они считают, что чеченский народ, которого всего там три тысячи, в конце света возьмет Иерусалим. Представления конца света у христиан и у мусульман очень близки. Сам Пророк говорил, что лучший друг мусульманина – христианин. А война в Чечне – тут же все видно по телеку: у русских “боевая операция”, воюют они с “бандитами”, а у тех – “террористические акты”. Тут даже филогом не надо быть, чтобы понять, что это такое. Медиа создает такую ситуацию:  “антитеррористическая операция” закончилась, теперь “операция по защите”. И Запад больше не возбухает. Может быть, в Чехии еще и возбухают, но в основном запад сейчас молчит.



- Для кого же в такой ситуации твои тексты?



Видимо, для таких же, как я. Я русский, хотя меня могут обозвать и татаром. Но я русскоязычный, грубо говоря. Русский мой родной язык, хотя я уже знаю несколько иностранных языков и хочу учить другие. Тексты для тех, кто хочет иметь свои территории. Мой дом – моя крепость. Чистый нео-феодализм. Мы не хотим быть зависимыми от властей, любых. Здесь у нас свое – свои законы, без которых никуда не денешься, ведь есть даже закон общения, законы построения фразы. Их можно варьировать, добиваться чего-то нового. Меня часто спрашивали – какая твоя политическая программа? Какие у тебя политические взгляды? И я отвечал, что время очень сильно изменилось, ни одно из старых слов и определений не катит. Что такое революция? Можно всю жизнь спорить, что это такое. А смысл в том, что все устарело, нужно искать новые формы. Мне близок нео-феодализм, Робин Гуд. Шервудский лес был его территорией. Туда нельзя было войти другим, только с миром. Вот и все. То есть геррилья, которая не имеет политических ориентиров. Есть геррилья национальная, есть левая, есть религиозная. Вот  в Латинской Америке у каждого кюре автомат под алтарем, а ИРА, революционная армия в Ирландии – католики и маоисты. Все сочетается. Идеологической платформы быть не может, потому что нужно постоянно искать новое. Как постмодернизм, который признан как ситуация. Постмодернистская рволюционная ситуация.



- Еще недавно на вопрос "А где твоя территория?", ты бы ответил: "Интернет".



А до сих пор интернет. Он очень лжив. Вроде бы, там можно все. Но для этого нужно, чтобы тебя навещали, чтобы к тебе ходили.
В Чечне есть "кавказ.ру", который несколько раз убивали, сейчас он мне меньше нравится, потому что он становится европейского типа по ресурсам, сейчас он более строгий. В принципе это их дело.  Интернет - это не только территория, но и метод объединения. Поэтому проводилось два Трансгалактических съезда неорадикалов против нового либерализма. Один был в Мексике на территории запатистов, другой в Испании в каком-то замке, захваченном анархистами. Туда приезжали нелегалы со всего мира, отовсюду, где люди борются за свои территории. И неважно кто. Надо объединяться по всем статьям. Мусульмане должны объединяться  с католиками. Как и было, кстати, при Советском Союзе. Левые тергруппы учились у арабов. Исламский социализм – это же целая теория. "Зеленая книга" Каддафи – это ж почитать надо!



- А почему все это потерпело поражение?



Не потерпело. Война продолжается! Есть такой малоизвестный факт – Хомейни в начале перестройки написал Горбачеву - вы можете выбрать западный путь развития, но тогда вы грубо говоря усретесь. А можете выбрать религиозный, как я. На своей религии сделать государство. Но уже по западному пути ушли настолько далеко, что религиозность, боже храни путина, все эти репрессии против художников, работающих с религией, что Мавроматти, что Авдей – это уже западный вариант, то есть непонятно что. Кстати, у нас в России вырабатывается какой-то новый вариант государственности. Но, к сожалению, с ним-то мы и будем бороться. За свой вариант государства. Потому что два человека - уже государство. Семья – тоже государство. Вырабатываются законы общения, привычки – утром завтракать, или наоборот - не завтракать, а ужинать. Это закон. Связь с законом не должна быть отрицательной. Закон есть везде. "Анархия – мать порядка", это же был закон целого государство - Гуляй-поле, у вас на Украине, государство со своими законами. Запорожская Сечь, Стенька Разин, Емельян Пугачев, Иван Болотников – куда там – уходи в глубины истории. Можно еще вспомнить восстание против христианизации Руси. Борьба против чуждых влияний. Когда чуждое влияние начинает брать силовые структуры, начиная оградами на улицах, кончая бомбежками и танками, то против этого борятся.



- Импровизированный афоризм от Д. Пименова?



Я сейчас говорил, скорее пытаясь объяснить, чем импровизировать, так что афоризма не будет ни фига.

 

Журнал "Пли!", №9, "Культуртеррор"

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com