запрещенное

искусство

18+

24.12.2013, РСД, Роман Осминкин

РСД: Представляя угнетенных

Помню, как в октябре этого года мы возвращались с Авдеем Тер-Оганьяном в трамвае с его лекции в бывшем нацистском бункере, а ныне - музее современного искусства города Вроцлав. И я задал Авдею вопрос, почему он не сел в тюрьму как Pussy Riot, а уехал в Чехию после своей известной антиклерикальной акции*.

Вскоре тихий трамвай содрогнулся от наших взаимных препирательств. Авдей с пеной у рта стал доказывать, что он произвел свой перформанс в символическом пространстве Манежа, то бишь на территории искусства, а «политические проститутки» из Pussy Riot сознательно пошли самым простым путем медийной спекуляции, устроив свои пляски в главном храме страны. Авдей очень сокрушался, что Толоконникова и Алёхина не сходят с первых полос и экранов СМИ, в то время как тысячи невинных наркоманов и проституток отбывают несоразмерные их преступлениям сроки и никто о них не замолвит словца.

 

Это в устах Авдея звучало искренне и убедительно, хоть и чувствовалось, что уже далеко не юный безбожник очень раздражен тем, что он не проявил в свое время готовности сесть в тюрьму.



"Произведения искусства нельзя оценивать по готовности сесть и по масштабу истерики в либеральных масс-медиа, - утверждал он, - и с его логикой можно было бы согласиться, если бы... акция Pussy Riot действительно ограничилась танцами в Храме Христа Спасителя. Но акция эта танцами только началась.



Сейчас это очевидно, но тогда художественное сообщество и общество в целом раскололось не на шутку: искусство или не искусство? Политика или не политика? Молебен или хулиганство? Разжигание религиозной розни или художественный жест? Сажать или не сажать, требовать раскаяния или понять и простить? Но сам по себе раскол - это всегда вершина айсберга под названием "история". Она питается такими  акциями или, в более трагические моменты  - подвигами, чтобы продолжаться, обнаруживать реальные противоречия, которые как гнойники вдруг начинают лопаться один за другим.

 

Предвижу как поборники real politics и ортодоксальные марксисты станут воротить нос и заявлять, что реальные противоречия в обществе не имеют ничего общего с гарцующими девицами в балаклавах. Я же сошлюсь на американского философа индийского происхождения Гаятри Спивак, которая в своей канонической работе «Могут ли угнетенные говорить?» обращается к фрагменту о парцелльных крестьянах из "Восемнадцатого брюмера" Маркса, где обнаруживает два различных значения понятия репрезентации – Darstellung (представления) и Vertretung (представления в политическом смысле, т. е. представительства, "говорения от имени").

 

Потом Спивак описывает историю индийской девушки Бхуванешвари Бхадури, которая была активисткой, боровшейся за индийскую независимость, но, не решившись на политическое убийство, которое ей поручили, повесилась. Чтобы ее самоубийство не приняли за бытовое или любовное, Бхуванешвари специально совершила его во время менструации, которая отметала подозрения в скрытой беременности и, в то же время противоречила канонам сати - ритуального женского жертвенного самоубийства. Вывод Спивак: угнетенные не могут говорить за себя, так как не имеют своего языка. Представлять их – задача другого - интеллектуала, правозащитника, художника, в конце концов. Но представлять не в смысле ре-презентации или первого представления Darstellung, а представлять политически - в смысле Vertretung ("говорения от имени").

 

И тут мы подходим к главному. Опубличивание судебных процессов, два года тюрьмы, голодовки протеста и письма в защиту тех самых анонимных проституток и наркоманов, о которых сокрушался Авдей Тер-Оганьян, это ли не доказательство того, что Толоконникова, Алёхина, Самуцевич, а также их многочисленные защитники по всему миру вскрывали и опубличивали те самые реальные противоречия общества? То есть явились другими, дающими угнетенным язык для собственного представления и дальнейшей борьбы? Да, сама акция Pussy Riot не демократична в том смысле, что героизирует, а не обобществляет.

 

Да, большая часть этого самого общества ограничивалась покупкой модных футболок с образами девушек из Pussy Riot и вырезанием разноцветных балаклав перед походом на веселую вечеринку. Но куда без этого? Героизация и фетишизация, как негативная изнанка эмансипации, неискоренима в рациональной капиталистической повседневности, признающей лишь форму зрелища. И политика здесь не исключение, так как априори публична и требует своего зрителя.

 

Исследуя феномен перформанса и его использование в современных политических процессах, теоретики политической коммуникации П. Бурдье и Ю. Хабермас определяли перформативное представление как средство коммуникации власти с обществом, во многом схожее с технологиями, применяемыми в шоу-бизнесе. То, что в России подобные перформансы отличаются особой радикальностью и у всех на слуху — только еще больше подтверждает, что в стране отстуствуют полноценные институты представительства разных слоев общества (за исключением господствующего, который представлен в разрастающемся день ото дня классе силовиков и бюрократии), а болезненная и несоизмеримая по наказанию реакция власти на подобные акции выдаёт всю мнимость и ложь ее «духовных скреп». Что же это за скрепы такие, которые разлетаются вдребезги от сомнительной песенки на амвоне?



По иронии судьбы, дело Тер-Оганьяна закрыла та же федеральный судья, судившая в 2012 арт-группу «Pussy Riot». Теперь Pussy Riot на свободе. Авдей Тер-Оганьян, через много лет унизительного статуса беженца получил чешское гражданство. Вот только тысячи наркоманов, проституток и политических активистов всё так же продолжают отбывать непомерное наказание в русских тюрьмах.

 

РСД

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com