запрещенное

искусство

18+

25.10.2012, Марат Гельман

Марат Гельман об Авдее Тер-Оганьяне

С Авдеем Тер-Оганьяном мы начали работать чуть раньше, чем с Бренером. Авдей тоже был приверженцем абсолютной честности в искусстве и занимался поиском самых прямых путей, как и Бренер.

Но делал он это по-другому: он был такой "буквалист", использовал условную позицию "неискушенного зрителя". Подобный неискушенный взгляд: а король-то голый! – давал адекватную и очень точную оценку.

 

Я очень горжусь одним из первых проектов Авдея, который был реализован в 1992 году "Натюрморт с подсвечником". Это был первый концептуальный проект в моей галерее. Авдей считал, что, приходя на выставку, люди смотрят картины – и не видят их, отвлекаясь на сюжет. Тем самым единственная возможность сделать выставку живописи – это написать одинаковый сюжет несколько раз, чтобы можно было смотреть и сравнивать, как это написано. Выставка эта в свое время прошла почти незамеченной, хотя, по-моему, это – один из самых тонких проектов Авдея.

 

Если Бренер же по отношению к чужим произведениям был очень критичен и все время искал объяснений, почему это хуже, чем его творчество, то для Авдея искусство было изначально "ничье", он его очень любил и доброжелательно анализировал других художников. Он с самого начала воплощал в себе фигуру патриарха, хотя был совсем еще молодым парнем. Мы все время спорили – мне казалось, что он занимается коллективными выставками в ущерб своему личному творчеству. Он все время предлагал какие-то кураторские проекты, а я говорил ему: "Да оставь это, ты же художник, давай сделаем твою выставку!" Авдею же всегда хотелось выйти за рамки профессии, и это стремление он реализовал в своем проекте "Школы современного искусства ", которая, хотя имела вид кураторского проекта, являлась его произведением. Тогда наш спор как бы закончился, но возобновился вновь, когда Авдей придумал акцию с рубкой икон на ярмарке в Манеже. Я был категорически против, не хотел его в этом поддерживать, и Авдей сделал перформанс, не ставя меня в известность.

 

Наше художественное коммъюнити повело себя абсолютно неправильно. Одно дело – осуждать художника в кулуарах, а другое – вести себя так перед лицом общего врага. Я видел этих врагов своими глазами, они с топором приходили в галерею, так как мы в первый день суда над ним открыли выставку его картин, чтобы показать, что Авдей – не хулиган, а художник. В этот момент спорить о том, хорош или нет перформанс Авдея как искусство, было неправильно.

 

В России 1990-х годов было несколько художников, которые претендовали на мета-позицию, на роль учителя. Авдей был среди них одним из самых заметных. Он вполне мог стать новым Кабаковым, сформировав вокруг себя некое новое арт-сообщество, каким был в свое время концептуализм. И надо признать, что его ученики, "Радеки", долгое время действительно были самым ярким явлением московской сцены. Но Авдей не довел дело до конца, просто потому что уехал.

 

ЖЖ Марата Гельмана

Редактор сайта и автор справочных материалов - Анна Бражкина. annabrazhkina.com